Максим Ноготков: «Агрессия, самоизоляция и конфликт с западным миром — это путь в никуда

Ноготков Максим Юрьевич - владелец и генеральный директор ГК «Связной». Председатель совета директоров ЗАО «Связной Банк».

Активы

Основные активы Максима Ноготкова сосредоточены:

Состояние

Биография

Образование

1993-1995 гг. - закончил 2 курса Московского государственного технического университета им. Баумана.

1997-1999 гг. - учился в Московской международной высшей школе бизнеса «Мирбис».

Карьера

1995 г. - основатель и генеральный директор ЗАО «Максус» (оптовая торговля телефонами стандарта DECT и персональной аудиотехникой), которое в дальнейшем было преобразовано в ГК «Связной».

9 октября 1995 года была зарегистрирована компания «Максус», позже преобразованная в ГК «Связной». Ее основная деятельность сводилась к оптовой торговле аудиотехникой и телефонами. К 1998 году компания стала лидером по оптовой дистибуции телефонов стандарта DECT и персональной аудиотехники. Мобильными телефонами компания «Максус» начала заниматься в 2000 году, а летом 2001 года было принято решение о создании собственной розничной сети центров мобильной связи. Официально бренд «Связной» появился 23 апреля 2002 года. Сегодня «Связной» - это вторая по доле рынка розничная сеть в России, специализирующаяся на продаже услуг сотовых операторов, персональных средств связи, аксессуаров и портативной цифровой техники. Компания является официальным дистрибьютором ведущих производителей GSM-телефонов и телефонов стандарта DECT, а также дилером операторов сотовой связи.

За очень короткий срок ГК «Связной» добился признания потребителей и бизнес-сообщества. Компания Samsung Electronics присуждает в 2002 году премию «Прорыв года». В течение 2-х лет подряд сеть «Связной» завоевывает призовые места в конкурсе EFFIE /«Бренд года» в категории «Торговые сети и центры» (2003 и 2004 гг.). «Самое качественное обслуживание в сети салонов в 2005 году» - эта премия присуждена по результатам опроса читателей журнала «Мобильный портал» и посетителей портала MForum.ru. Компания Siemens признала штат продавцов сети «Связной» самым профессиональным в 2005 году.

2002 г. - открыл под брендом «Связной» первые магазины розничной сети мобильной техники.

2004 г. - генеральный директор ГК «Связной».

2008 г. - главный управляющий директор «КИТ финанс» (розничное направление).

2009 г. - советник генерального директора «КИТ финанс».

2010 г. - основной акционер и председатель совета директоров ЗАО «Связной Банк».

2010 г. - открыл сеть ювелирных магазинов Pandora.

2011 г. - основал Парк «Никола-Ленивец».

2011 г. - запустил новый проект ГК «Связной» - розничную сеть Enter, где можно купить непродовольственные товары от игрушек до мебели любым удобным способом: зайти в офлайн-магазин, заказать необходимую вещь через интернет или по телефону .

Максим Ноготков о формате Enter

Максим Ноготков: бизнес-секреты

Благотворительность

ГК «Связной» участвовала в благотворительной акции «Красные носы - доброе сердце».

Увлечения

Винд-серфинг, горные лыжи, катание на сноуборде, теннис.

Фотография.

2006 г. - вошел в первый список 33 самых успешных молодых мужчин в возрасте до 33 лет журнала «Финанс».

2007 г. - ГК «Связной» подала ряд исков к инспекции ФНС по Москве, связанных с применением налогового законодательства.

2010 г. - победитель конкурса «Предприниматель года», проведённого аудиторской компанией Ernst & Young.

Планирует вывести ЗАО «Связной Банк» в первую десятку по объему выпущенных кредитных карт в России к концу 2014 года быть в десятке .

2011 г. - вместе с коллегой Сергеем Румянцевым работают над созданием масштабного интернет-проекта в области электронной коммерции. Предприниматели намерены открыть крупнейшую торговую онлайн-площадку в России - аналог американского Amazon .

2012 г. - объявил о намерении заняться сельским хозяйством. Для этого в 2011 г. приобрел деревню Никола-Ленивец в Калужской области, где ежегодно проходит фестиваль «Архстояние». По замыслу владельца, деревня превратится в пространство для творческих людей. Кроме того, уже в этом году на этих землях засеют поля, а в планах на 2012 г. - развитие животноводства .

Семейное положение

Женат, трое детей.

Примечания

  1. Богатейшие бизнесмены России - 2011
  2. Богатейшие бизнесмены России - 2012
  3. Максим Ноготков: четыре правила ведения бизнеса в кризис
  4. Максим Ноготков: "Связной банк" пока без ипотеки и автокредитов
  5. Основатель «Связного» Максим Ноготков создает российский аналог Amazon
  6. Владелец «Связного» займется агротуризмом

Максим Ноготков сменил дом, материк и вектор бизнеса. Теперь он живет в двушке в кремниевой долине и готовит международный проект в области социальных коммуникаций. О том, как совершить поворот на бешеной скорости, он рассказал в интервью Forbes Life.

На днях вы записали видеообращение к коллективу. Это ваше первое общение с тех пор, как вы ушли?

Максим Ноготков: Обычно на этих мероприятиях — в день рождения компании — я всегда вживую выступал, но в этот раз просто у меня не было такой возможности, и я записал видеообращение. Да, в этом году я не говорил с сотрудниками. У меня не было общения с коллективом.

Что вы говорили своим сотрудникам раньше?

М. Н.: Всегда по-разному, потому что обычно в день рождения мы собираем конференцию компании, приглашаем 400-500 ключевых людей. Раньше я в основном говорил о тенденциях и стратегии, иногда о ценностях и культуре.

Что вы чувствовали, пока записывали обращение? Почему вообще решили выступить?

М. Н.: Меня попросили, мне позвонила моя сестра, она пиар-директор по внутренним коммуникациям в «Связном», и сказала: «Вот есть просьба что-нибудь сказать». Я говорю: «Ну хорошо». И сказал. Что я чувствовал? У меня не было какого-то ностальгического, наверное, в этот момент чувства. Но я думал, что сказать, да. Я попросил тему конференции, на этот раз она была вся посвящена ценностям. Я стал думать, что могу на эту тему сказать. И решил, что самым сильным будет, если скажу что-то о себе и своих уроках.

В этом обращении вы впервые рассказали, что переехали в Штаты. Когда вы приняли решение?

М. Н.: В конце апреля. Думал на эту тему начиная с февраля и колебался — остаться в России или поехать в Кремниевую долину. Это зависело от того, на каком проекте я решу сфокусироваться. У меня была идея, которую я всерьез и глубоко прорабатывал и обсуждал. Она была связана с запуском в Москве проекта, похожего на Techshop в США. Это такое коворкинг-пространство с многофункциональным промышленным оборудованием, на котором люди могут сами делать уникальные прототипы и продукты. Довольно известный проект в Америке. Я изучал возможность запуска его клона в Москве. Но потом посмотрел цифры, поговорил с топ-менеджментом Techshop и понял, что проект экономически не очень интересен, может эффективно работать только в крупных городах и зарабатывает деньги, как правило, только при условии поддержки со стороны крупных корпораций или государства.

С кем вы собирались партнерствовать в этом проекте?

М. Н.: Не хотел бы называть имена, но это крупные московские предприниматели.

В итоге вы выбрали другой проект, уже не в России.

М. Н.: Да, у меня была параллельная мысль делать проект в области Consumer Internet, а такой проект надо делать из долины. Я в принципе не верю в долгосрочный успех ориентированных на одну страну проектов в этой области. Я считаю, что если офлайн и сервисная составляющая минимальны в проекте, то его стратегическая позиция относительно международных игроков очень уязвима. На мой взгляд, такой проект лучше делать сразу на мировом рынке из центра технологий.

Расскажите немного подробнее об этой истории.

М. Н.: В принципе я довольно давно и последовательно придерживаюсь точки зрения, что про проекты надо рассказывать, когда они запускаются и когда люди ими могут пользоваться. Но могу обозначить контуры. Мне в последнее время интересно все, что связано с развитием человека и с созданием нового качества взаимоотношений между людьми. И в этой сфере я сейчас буду делать больше, чем один проект. Их будет как минимум два, может быть, даже три.

В новостях звучали какие-то предположения с тегами #геолокация, Foursquare.

М. Н.: Да, я видел, но не стал комментировать. Я сказал, что мне интересна тема отношений между людьми и их развитие. Очевидно, что Foursquare не является таким проектом.

М. Н.: И да и нет. Мне неинтересны все социальные сети или все социальные медиа. Мне интересны социальные сети, если они помогают человеку развиваться, создавать отношения, в которых люди могут друг друга усиливать, поддерживать и что-то вместе делать, опять же развиваться. Меня интересует довольно узкий сегмент этого рынка.

Если я верно понимаю, что-то подобное вы хотели делать в «Йополисе», когда его затевали.

М. Н.: Не совсем, но эти идеи мне по-прежнему близки. Хотя, если брать тот же «Йополис», он был довольно сильно завязан на желании государства и власти общаться с людьми. В новом проекте я хочу от этой зависимости уйти. Но «Йополис» в принципе из всех проектов, которые я делал, ближе всего к той миссии и целям, которые у меня в голове сейчас.

Есть ли у вас инвесторы, команда или вы сейчас занимаетесь этим проектом в одиночку?

М. Н.: Я пока не искал денег профессиональных инвесторов. Проект делается на деньги friends and family. Команда? Да, я работаю с людьми. И думаю, что все проекты будут построены по принципу команды разработчиков в Москве и команды продвижения в Америке.

В видеообращении вы говорите довольно интимную вещь — что раньше были владельцем большой компании, а теперь оказались человеком без денег. Я верно поняла?

М. Н.: Стоит уточнить, что все познается в сравнении — буквально понимать слова про отсутствие денег не нужно. Раньше у меня были секретари, водители, помощники. Я от всего этого отказался. От походов в рестораны отказался. Какие-то такие мелкие вещи.

Машинами стал пользоваться раз в пять дешевле, чем раньше. Деньги считаю.

Правильно ли я понимаю, что вы живете в съемной квартире в американском городе?

М. Н.: Да, в городке Кэмпбелл, на юге Сан-Хосе.

Я вижу только кусок окна.

М. Н.: Она двухкомнатная.

А как меняется мироощущение человека, когда он совершает такого рода поворот? Вы спокойно восприняли смену образа жизни или это стало для вас катастрофой? Что во всей ситуации с бизнесом было наиболее драматичным?

М. Н.: Вы знаете, самым драматичным оказалось то, что мои представления о партнерах не совпали с реальностью. То есть речь об отсутствии поддержки партнеров, кредиторов, о недостатке доверия, если так можно выразиться. А все, что связано с доходами и прочим, не драма вообще. К этому я спокойно всегда относился.

Что вы понимаете под недоверием партнеров? Они не поверили, что вы вернете деньги?

М. Н.: Было предложено несколько вариантов, как я мог вернуть эти деньги, были предложены способы сохранить ряд компаний, включая банк, и самым драматичным для меня стало то, что эти варианты не были приняты.

Вы имеете в виду кредиторов из «Онэксима»?

М. Н.: Прежде всего их. Ну и относительно ряда других кредиторов и их готовности меня поддерживать у меня, скажем так, были более высокие ожидания.

Почему, вам кажется, так произошло?

М. Н.: Не совпали ценности и цели. Для меня было важным сохранение и развитие компаний, кредиторам показалось, что проще ликвидировать все, что в моменте не приносит деньги, и сосредоточиться только на «Связном».

Как вы сейчас формулируете причину, по которой вы, собственно, потеряли свой бизнес? Макроэкономика, геополитика, Крым, арест Евтушенкова?

М. Н.: Внешних факторов, которые на это повлияли, было несколько. Первый — значительное уменьшение конкуренции мобильных операторов в дистрибуции после покупки «Евросети» и строительства собственных монобрендов. В принципе это привело к тому, что «Связной» не смог расти в доходах так, как я ожидал. Два оператора превратились из партнеров в конкурентов и не работали с нами пару лет. Второй фактор — это то, что у нас был довольно высокий leverage, большое количество кредитов для тех активов, которые мы развивали. Так получилось, потому что из-за плохого рынка пришлось в 2012 году отложить IPO «Связного» и больше инвестировать в Связной Банк и Enter по сравнению с первоначальным планом. Я начал еще в 2013 году работать над тем, чтобы leverage уменьшить. Мы готовили несколько сделок — по Pandora, по Enter, по «Связному» — c апреля 2013 года. Каждая из трех сделок была в высокой степени проработки, они прошли due diligence, получили позитивные принципиальные решения, шла работа над юридическими документами. И все эти сделки в феврале-марте 2014 года слетели по разным причинам. Вернее, причина была, на мой взгляд, одна — ухудшение макроэкономики в целом в стране и, конечно, крымская история. Третий важный внешний фактор — падение реальных доходов населения на фоне его закредитованности. Начиная с 2013 года почти все российские банки, занимающиеся беззалоговым потребкредитованием, стали выходить из большого плюса в большой минус. Нам пришлось поддерживать свой банк.

В итоге мы вошли в посткрымскую жизнь с большим долгом и с очень ограниченным временем на то, чтобы этот долг переложить в акционерное участие.

И еще один важный момент. Мы делали некоторое количество венчурных проектов (один из них — Enter), а весь и так маленький российский венчурный рынок сократился в прошлом году в 10 раз. На то, что мы развивали, стало практически невозможно получить новые деньги. В общем, после крымских событий у нас оставалась, по большому счету, одна реальная возможность погасить кредит «Онэксиму» — продать значительный пакет «Связного» МТС. Мы подписали термшит с МТС после двух месяцев обсуждений 15 июля прошлого года. Но дальше возникли проблемы у АФК «Система» в связи с арестом В. П. Евтушенкова. И мы эту сделку не закрыли, хотя АФК обещала и планировала ее закрыть вплоть до момента, когда это перестало быть актуальным в связи с моим дефолтом.

А вы общались с Евтушенковым постфактум, когда его выпустили?

М. Н.: Нет, не общался.

Кто может купить, по-вашему, сеть Pandora у Сбербанка?

М. Н.: Головная Pandora.

Только головная Pandora? Леваев, Генс — нет?

М. Н.: Могут теоретически, я не знаю, не слежу за этими переговорами с февраля. В принципе постепенно, в течение первого-второго квартала, я вышел из всех советов директоров и перестал участвовать в управлении.

У вас не осталось пакета в «Связном» совсем?

М. Н.: Пока остался, но дело не в пакете, а в том, что мы довольно быстро и довольно сильно разошлись во взглядах на то, как и что необходимо делать. Возник конфликт, который так активно муссировался прессой в первом квартале. В общем, я не хочу быть пассажиром в компаниях, которые я построил, в ситуации, когда от моего мнения мало что зависит.

А какой все-таки размер пакета?

М. Н.: У меня пока осталось процентов сорок с копейками, но непонятно, сколько они будут стоить, станут ли ликвидными и останутся ли у меня вообще. Поэтому предсказать их судьбу не берусь. Она зависит от профессионализма Олега Малиса.

Было мнение на рынке, что за Малисом кто-то стоял, пока вы выясняли отношения, даже называли громкие имена вроде Алишера Усманова.

М. Н.: Вы знаете, мне это неизвестно. Я не хочу спекулировать, не знаю.

Журналистов еще волновало, почему вы не встречались с Малисом, а выясняли отношения через прессу?

М. Н.: Нет, вы знаете, мы встречались несколько раз в начале всей этой эпопеи в конце декабря. Дальше, поскольку вошли в конфликт, перестали встречаться.

Я хотела бы еще раз вернуться в Америку. Мы остановились на том, что вы решили: Кремниевая долина — единственное место, где можно делать ваш проект.

М. Н.: Не единственное, но самое правильное. Из Москвы делать международные проекты стало практически невозможно, с моей точки зрения, — в Москве нет денег на венчурные проекты. Со слов разных VC с русскими корнями, c которыми я здесь общаюсь, около 40% стартапов на ранней стадии покинули нашу родину за последний год. В России, на мой взгляд, просто нет венчурной индустрии по сравнению с тем, что я вижу здесь. В Москве можно, в общем, по пальцам пересчитать компании, которые стали международными. Acronis, наверное, «Лаборатория Касперского», проекты Давида Яна. И то у таких компаний, как правило, головные офисы за рубежом. В Москве в 30% случаев ты изобретаешь велосипед и все время отстаешь от Америки в силу того, что у тебя клиенты не готовы и рынок намного меньше. Клиенты в Америке, например, гораздо более активно и охотно пользуются разными финансовыми услугами, сервисами, умеют платить, умеют принимать платежи в интернете и т. д. У нас в Enter, например, почти все заказы оплачивались наличными при получении.

В России интернет-индустрия в целом, за редким исключением, на 2-3 года отстает от Кремниевой долины, особенно в ui/ux дизайне и маркетинге.

На мой взгляд, повторить Кремниевую долину пока нигде не удалось. И это отражается на оценках компаний. Они уменьшаются по мере движения на восток от Калифорнии. В Нью-Йорке процентов на тридцать дешевле, далее Лондон, далее Европа — уже кратная разница. Российские оценки сейчас, мне кажется, раза в четыре отличаются от похожих компаний в долине.

Как теперь устроена ваша социальная коммуникация? С кем вы общаетесь?

М. Н.: Знаете, я здесь социально общаюсь с людьми больше, чем общался в Москве. Здесь довольно большое русское комьюнити, оно измеряется сотнями тысяч человек в общей сложности. Сюда довольно много стало приезжать предпринимателей, особенно в последнее время. Здесь атмосфера располагает больше к неформальным встречам — погода, природа, настроение. Если говорить про круг общения, он, наверное, у меня процентов на девяносто пока русский. Но опять же, в силу того что здесь огромное количество интересных русских людей и я еще далеко не со всеми успел познакомиться.

А что это за люди? Ученые, стартаперы, бизнесмены?

М. Н.: Я стараюсь общаться с предпринимателями. Слово «стартапер» здесь звучит иначе, чем в Москве.

Тут народ привык к тому, что сегодня стартапер еще не окончил колледж, а через год-два построил миллиардную компанию.

Двадцатилетние — это ваш круг?

М. Н.: Нет, конечно. Вокруг меня люди, с которыми мне интересно. Так сложилось, что в основном мои ровесники.

Какой у вас план, как вы себе представляете свою жизнь дальше? Вы собираетесь делать международный бизнес, стать американским бизнесменом или думаете вернуться в Россию?

М. Н.: Вы знаете, я не хочу сейчас жить в России. Но все может поменяться в будущем, я не люблю загадывать. У меня еще нет даже рабочей визы здесь. Мне интересно построить международный бизнес, включая в том числе и Россию. При этом впереди у меня большая неопределенность — бизнес должен быть успешным, должен быть выстроен. Средний срок компании от старта до выхода на IPO в долине сейчас 11 лет. Это длинный путь, я нахожусь в самом его начале, посмотрим, как все будет, насколько получится, насколько успешно стартует. Я всегда действую по ситуации, принимаю очень быстрые решения на основе каких-то своих чувств и ощущений и умею круто и быстро менять свою жизнь, и делал так несколько раз.

Вы не хотите возвращаться, потому что возможностей для бизнеса в Штатах больше или потому что вам не нравится то, что происходит в России, где вы лишились бизнеса?

М. Н.: Вы знаете, это какой-то комплекс причин. Конечно, мне не нравится то, что происходит в России. Мне кажется, агрессия, самоизоляция и конфликт с западным миром — это путь в никуда. Мне, честно говоря, надоело читать российские новости, мне больше хочется тратить время на инновации и информацию о том, как строится будущее, а не на вычленение правды из лжи и дискуссии про очередные ограничения свободы. Для моего отъезда было много причин. И возможности по бизнесу очень важная, но не единственная причина. Возникло желание сменить картинку — атмосферу, обстановку, погоду, информационный фон — все вместе.

Как вы объяснили детям, что папа больше не миллиардер?

М. Н.: Вы знаете, мы не ведем с детьми подсчетов, в отличие от Forbes. Это не является темой наших разговоров. И вообще от внешних оценок я стараюсь дистанцироваться, если честно. Стараюсь больше внутри себя оценивать, мне кажется, так надежнее.

У вас уже появились какие-то специальные американские увлечения?

М. Н.: Я люблю смотреть на океан.

Основатель ретейлера и группы компаний «Связной» Максим Ноготков в 2012 году вошел в список тридцати самых молодых миллиардеров мира. Помимо крупнейшей по выручке розничной сети салонов мобильной техники в России, в его бизнес-империю входил одноименный банк, сеть магазинов украшений Pandora, онлайн-магазин Enter, Ноготков инвестировал в некоммерческие проекты по изменению городской среды - «Йополис» и «АрхПолис», арт-деревня и другие. Но в 2014 году компания Ноготкова не сумела рассчитаться по кредиту в $120 млн с ОНЭКСИМом Михаила Прохорова, в результате чего Ноготков потерял компанию и уехал с семьей в Калифорнию. Активы Ноготкова перешли под контроль Олегу Малису и его инвестиционно-консалтинговой компании Solvers, структуры которого продолжают судиться с Ноготковым по ранее взятым кредитам. Ноготков считает потерю бизнеса важным уроком, а свой путь - «лучшим из возможных», каким бы сложным или странным он ни казался со стороны. Ноготков уже два года живет в Калифорнии и сейчас интересуется развитием человеческого потенциала, корпоративных культур компаний и менторством предпринимателей. Возвращаться в Россию он не намерен: в Калифорнии ему намного комфортнее, к тому же здесь больше возможностей в области его интересов. В бизнес-кодексе для Inc. Ноготков рассказал, почему корпоративная культура - главное в любой компании, как определить тренды в бизнесе и почему, принимая по-настоящему серьезный вызов, нужно быть готовым к провалу.

Об уроках в бизнесе

Бизнес для меня - это игра. Интересная, командная, созидательная и творческая игра. Мне всегда было интересно им заниматься, потому что я узнавал много нового для себя: новых людей, новые отрасли, разбирался, как работают большие системы - компании и государство - и как устроены взаимоотношения между людьми. Я люблю ощущение собственного роста, вклада и значимости.

Все, что я делаю в жизни, - лезу на какие-то более и более высокие горы и иногда с них скатываюсь. Это возможность учиться и развиваться, и бизнес в этом смысле для меня является инструментом собственного развития.

Любой по-настоящему серьезный вызов должен иметь не менее 50% вероятности провала. Потеря «Связного» для меня лично была важным и полезным опытом. Благодаря довольно забавному стечению обстоятельств я оказался в Калифорнии. И очень рад этому.

В кризис бизнес должен включать креативность и искать новые возможности и рынки вместо ушедших старых. Когда в 1998 году произошла трех-четырехкратная девальвация, мы оказались со стоком аудиоплееров и в течение года продавали «2 плеера по цене одного». Но мы вывели на рынок радиотелефоны Siemens стандарта DECT, которые принесли нам успех. В 2007 году нам выставили налоговые претензии на сумму более 3 млрд рублей, банки закрыли на нас все кредитные линии в течение года и наступил кризис 2008 года. Тогда только из-за налоговых претензий «Техносила» и «Эльдорадо» сменили собственников. Нам удалось устоять за счет того, что мы взяли на себя работу по развитию монобрендовых магазинов МТС и договорились о беспрецедентных предоплатах за подключение контрактов со стороны сотовых операторов.

Предпринимателю важно быть оптимистом, но стоит держать в голове и то, что Нассим Талеб называет «черными лебедями» (трудно прогнозируемые события, которые имеют значительные последствия - Inc. ). Поскольку у меня был опыт работы в кризисы, я и в 2014 году по-прежнему считал, что могу прогнозировать будущее и ситуация в России будет развиваться только в позитивном направлении.

В России 2013-2014 гг. совпали три ключевых фактора, которые привели к потере мною бизнеса. В 2012-2013 году зарплаты людей перестали расти так, как они росли до этого, и возникла закредитованность в сегменте необеспеченных кредитов - люди с прежней скоростью продолжали брать кредиты, но им стало нечем их выплачивать. Второе - это Крым, после которого все наши иностранные партнеры заморозили переговоры об инвестициях. И третье событие - падение цены на нефть осенью 2014 года, которое привело к девальвации рубля в 2,5 раза и падению спроса.

Раньше я считал, что все бизнесы, которые мы начинаем, обязаны быть успешными , - мы сразу вкладывали в них много денег и слишком быстро начинали масштабировать такие проекты, как «Связной банк» и Enter. Я недостаточно глубоко понимал макроэкономику, и это привело к опозданию на год в ужесточении рисковой политики в банке. По этой же причине некоторые стартапы жили внутри нас дольше, чем должны были, и мы сразу строили большие команды.

В Долине я пересмотрел свой подход к созданию стартапов: у бизнеса сначала должен быть MVP - минимальный продукт, который нужно тестировать и развивать итерационно: слушать пользователей, быть готовым закрывать стартапы, не опасаясь, как в корпоративном мире, за свою репутацию.

Венчурный подход к развитию стартапов жестче корпоративного подхода, но эффективнее. Вначале инвесторы с легкостью выписывают много мелких чеков, но за большие деньги - серьезная конкуренция, многие компании до более поздних стадий просто не доживают. В Долине из нескольких тысяч инвестиций в год деньги возвращаются за счет 10-15 звезд, больше половины инвестиций списывается, а оставшиеся 50% дают только посредственный возврат на капитал. Я начинал все стартапы, имея контроль, и ставил своего управляющего менеджера, наделяя его акциями. Сейчас мне кажется, что корпорациям эффективнее иметь небольшую долю в стартапах на ранних стадиях - наблюдать, что делают предприниматели, и уже на том этапе, когда бизнес-модель начинает работать и масштабироваться, покупать их.

Бизнес всегда должен исходить из потребности клиента. Довольно часто предприниматели делают что-то, исходя из какого-то собственного представления о прекрасном, не до конца понимая, кому это нужно, кто будет готов за это платить. Это, кажется, основная причина, по которой стартапы проваливаются.

Слушать клиента недостаточно. Его надо слышать и предлагать ему новые креативные решения. Клиент иногда может сформулировать проблему, но очень редко - решение.

Что стало с активами Максима Ноготкова

После того как головная компания всех активов Ноготкова - группа Trellas

Не смогла расплатиться по кредиту перед ОНЭКСИМом в размере $120 млн, последний переуступил долг группе Solvers Олега Малиса, который сейчас контролирует все активы. В группу «Связного» входила сеть салонов «Связной», «Связной банк», онлайн-ретейлер Enter, сеть ювелирных магазинов Pandora и другие активы Ноготкова. В феврале 2016 года Малис подавал иск в Лондонский суд о взыскании с Ноготкова долга с процентами в размере $135 млн.

В декабре 2016 года ЦБ отозвал лицензию у «Связного банка». За год с момента дефолта группы компаний «Связной» объем вкладов в банке сократился в 4 раза - с 43,2 млрд рублей до 12,7 млрд руб.

Ювелирная сеть Pandora сейчас принадлежит «Сбербанку». Банк купил 35% сети в мае 2014 года, тогда же выдал кредит на развитие в размере 13,6 млрд рублей, и после просрочки кредита весной 2015 года стал залогодержателем оставшихся 65% сети.

У интернет-магазин Enter проблемы начались в результате конфликта акционеров, после чего в течение двух лет менеджеры Малиса пытались сократить долги Enter, закрыв сначала офлайновые магазины, а затем и собственные точки выдачи товара и сократив число сотрудников с 2 тыс. до 100. Но в январе 2017 года суд признал компанию банкротом. За полгода до этого долги компании оценивались в 1,5 млрд руб.

В России есть большая проблема, болезнь, - повальное воровство и откаты, в том числе внутри компаний. Мы фиксировали более сотни эпизодов разбоев и кражи на 3 тысячи салонов в стране каждый год, много случаев коммерческого подкупа в менеджменте. Правоохранительные органы без поддержки нашей внутренней службы безопасности справлялись бы гораздо хуже.

Хотите жить комфортно, не рисковать - не стоит брать кредиты, заниматься своим бизнесом и развиваться. Я не очень понимаю, как в России можно делать бизнес без кредитов: банки - основные источники финансирования на российском рынке, а акционерный и венчурный рынок, в сравнении с американским например, практически не развиты. Если вы хотите делать что-то серьезное, вам придется брать кредиты, принимая во внимание все риски.

О сотрудниках и корпоративной культуре

В бизнесе нет ничего важнее корпоративной культуры. Компании - это энергия людей и их мотивация, ценности, уровень доверия между собой - вопрос номер один. Джефф Безос сказал в каком-то интервью, что все, чем он занимается, - это корпоративная культура. Я глубоко разделяю этот подход.

Идеальная корпоративная культура может быть разной и зависит от стадии развития компании и внешней среды.

Корпоративная культура Google может быть самой эффективной в условиях Кремниевой долины, но в состоянии войны она легко может проиграть корпоративной культуре Донецкой народной республики.

Сотрудники никому ничего не должны. Но можно создать условия, в которых каждый захочет проявить себя как предприниматель. В Америке и в России 85% людей не удовлетворены своей работой, тем, что они делают. ВВП США из-за этого теряет $0,5 трлн в год. Корпоративная культура должна помогать людям реализовываться и развиваться, иметь цель и смысл своей деятельности.

В «Связном» мы описывали, что для нас важно с точки зрения ценностей: любопытство, желание развиваться, открытость и доверие, ответственность. Люди, которые у нас были успешными, совпадали с этими ценностями. Они хотели развиваться, быть открытыми и надежными. Когда ты собеседуешь человека, интуитивно чувствуешь, есть резонанс или нет, - это энергетическая вещь.

О том как начать свой бизнес

Я верю в случайное стечение обстоятельств и отдельных сумасшедших людей, которые что-то делают в бизнесе. Захотел Илон Маск полететь на Марс, строит для этого ракеты - и вот в США развивается ракетостроение. Государственное планирование, которое выделяет перспективные инновационные области и начинает в них инвестировать, на мой взгляд, гораздо менее эффективно.

Человек должен создавать бизнес в той сфере, которой он готов заниматься 24 часа в сутки, которая ему интересна. В таком случае, он сможет создать и новый тренд, и новую индустрию. Если вы пытаетесь следовать за трендами и идти по уже проторенному пути, попадете в 85% людей, которые занимаются нелюбимой работой.

Нет универсального ответа на вопрос, когда нужно создавать бизнес. Есть конкретный человек, что он чувствует и чего хочет. Кто-то хочет поучиться, а кто-то - сразу что-то делать. У кого-то есть своя идея, которой он горит, а кому-то нравится быть в команде человека, у которого есть видение.

Я начал заниматься бизнесом в 12 лет, потому что я хотел самостоятельности и независимости от родителей. А потом втянулся и мне стало нравиться. В бизнесе больше общения с людьми, чем в программировании, которое было в то время еще одним моим увлечением.

В первый год бизнес редко идет так, как ты его планируешь, обычно бывает много разочарований. Нужно быть готовым менять курс и иметь настойчивость.

Делать бизнес с друзьями, несомненно, приятнее, чем с людьми, с которыми вас ничего не связывает. Но миссия или задача, ради которой мы собрались, важнее нашей дружбы. Если я решил залезть на Эверест, а мой друг хочет остаться в лагере, я пожертвую дружбой, но продолжу идти к своей цели.

Главное правило бизнеса - очень простое: что внутри тебя, то и снаружи. Нужно следить за внутренним состоянием - оно влияет на те решения, которые я принимаю в бизнесе, и помогает лучше слышать свою интуицию.

К бизнесу нужно относиться как к автомобилю, это цельный организм. Если у вас в автомобиле роскошный кожаный салон, но три колеса - вы на нем далеко не уедете. И если у вас четыре колеса, но драный салон или не работает коробка передач, он тоже никому не будет нужен. Если у вас только пиар, но нет продукта, работать ничего не будет, а если у вас хороший продукт, но плохой пиар - вряд ли он людей заинтересует. В розничной торговле в особенности важно уделять большое внимание деталям и делать гармоничный, целостный продукт.

У меня вызывают уважение люди, которые с нуля создали бизнес, выросший до крупнейших мировых компаний. Мне нравится, когда люди стремятся не только к росту капитализации, но и вкладывают свои силы в развитие общества. В мире это основатели крупнейших технологических компаний на западном побережье США. В России также много активных и неравнодушных людей. Мне нравится то, что делают Аркадий Волож, Игорь Рыбаков, Сергей Солонин, Оскар Хартманн и многие другие.

О бизнесе и государстве

Российское государство готово помогать, и для этого не нужны какие-то подпольные договоренности. Поддержка, которую мы получили в России на проект Никола-Ленивца и фестиваля «Архстояние» от Калужской области и Министерства туризма (строительство дорог, проведение электричества, воды, газа), по калифорнийским меркам, просто немыслима.

У государства, как и у бизнеса, есть свой интерес. Мэрии Москвы нужна была подконтрольная, а не независимая история - поэтому вместо нашего проекта «Йополис» они решили развивать свой, «Активный гражданин». Если бы я ставил задачу удерживать власть, наверное, поступил бы так же. В телекоммуникационной отрасли было тоже много политики: сотовые операторы - «Мегафон» и «Билайн» - после покупки «Евросети» и строительства собственных монобрендовых сетей в какой-то момент перестали работать со «Связным».

В ситуации с «Открытием» государство предприняло абсолютно правильные действия. В условиях нынешнего недоверия населения к экономике и финансовым институтам падение одного из ключевых банков было бы схоже с эффектом банкротства Lehman Brothers в США.

В 2007 году Максим Ноготков начал поддерживать фестиваль «Архстояние» в поселке Николо-Ленивец Калужской области, а в 2010 году выкупил земли,

на которых проводился фестиваль, и в 2011 году создал компанию «АрхПолис», которая должна была управлять парком и работать как платформа развития творческих инициатив вокруг него. Но в начале 2015 года из-за потери Ноготковым контроля над активами организация прекратила свое существование. Вся инфраструктура и значительная часть земли парка (около 600 га) принадлежит компании Ноготкова ООО «Угорские луга», которая проходит процедуру банкротства. Организацией фестиваля в Николо-Ленивце занимается компания руководителей арт-части проекта ООО «КБ Никола-Ленивец».

О личном

Мне не очень интересны технологии, связанные в чистом виде с IT. Я смотрю на них как на способ реализации других проектов. У меня сейчас наибольший интерес вызывает человек - сознание, культура, физиология.

Первое время, когда я приехал в Калифорнию, у меня была идея сделать стартап и я искал инвестиции. В 2015 году у меня была энергия продолжать реализовывать идеи, заложенные в платформу для гражданских активистов «Йополис». В начале 2016 я решил, что это не самый эффективный и увлекающий меня путь менять мир к лучшему.

Зарабатывать деньги в России мне было бы в сотни раз проще, занимаясь розничной торговлей. В Америке очень развита эта отрасль, она хорошо работает, в ней есть свои культурные особенности. Кроме барьеров в виде более высокой конкуренции, все мои деловые контакты - в России, где я с 12 до 38 лет занимался бизнесом. Здесь этот путь пришлось бы проходить с нуля.

Мне интересно все, что связано с доверием и развитием человеческого потенциала, - психология, религия, корпоративная культура, программы развития лидеров, наставничество, коучинг. Я занимаюсь менторством нескольких проектов - это несколько российских предпринимателей, в том числе через фонд Игоря Рыбакова, - и трачу на это 10-20% своего времени. Пока делюсь больше профессиональными знаниями - работой со стратегией, планированием, маркетингом, HR, корпоративной культурой, иногда заходим в ценности и характер. Со временем я планирую больше акцентировать свое внимание на личностных качествах. Для того чтобы качественно делать эту работу, пока много учусь сам.

Я не планирую возвращаться в Россию, для меня предпочтительнее жить и работать в Калифорнии. Здесь гораздо больше людей, у которых я могу учиться тому, что мне интересно, и развиваться. Мне бы хотелось все, что я сейчас изучаю, применить и в России через создание системы развития и обучения лидеров.

Я не люблю лишнее имущество - оно отвлекает меня и занимает какую-то часть моего внимания. В Калифорнии я продолжаю снимать квартиру и планов вить родовые гнезда у меня нет. У меня много идей и большое поле неопределенности впереди - это хорошо, потому что позволяет быть в потоке новых событий и людей и быть гибким, легким на подъем.

У меня не было какого-то дискомфорта в общении с семьей, когда я занимался бизнесом. Вопрос не в том, сколько времени вы проводите с семьей, а в каком состоянии. Вы можете провести с сыном пять минут в состоянии энергии, радости, любви - и это будет полезнее, чем три часа в состоянии усталости, тоски и неудовлетворенности. Но с моим четвертым сыном, который родился два года назад, мне удалось провести больше времени, и он многому меня научил.

Люди развиваются исключительно через кризисы, и поэтому, видимо, в моей жизни они периодически появляются. Я довольно долго себя идентифицировал с тем, что я делаю [в бизнесе], и у меня ушло какое-то время на то, чтобы перестроиться, осознать, что я - это больше, чем мои достижения и мой бизнес.

Состояние потери приятно тем, что из него легко начинать - больше степеней свободы и открытых путей. Стоит снова вернуться в школьный возраст и пробовать много новых занятий. Например, в школе я все время что-то пробовал помимо обязательной программы - и играть в театре, и выжигать, и играть в шахматы, был и клоуном в цирке, и боксером, и математиком, и историком, и биологом, и программистом, и предпринимателем. Для меня потеря — время поиска новых увлечений.

иллюстрации: Евгений Тонконогий

«Оптимистам, как я, в банкиры лучше не идти», - усмехается Ноготков. Заняться финансовыми услугами он решил еще в 2006 году, когда понял, что «строить очередной магазин «Связной» ему уже неинтересно». На тот момент его сеть была на втором месте среди конкурентов и насчитывала уже около 400 торговых точек, оборот группы составлял около $1,8 млрд.

Какого-то специального опыта в банковском бизнесе у Ноготкова не было, поэтому изначально строить финансовый проект он собирался с партнерами - «дочкой» американского GE Money Bank и «КИТ Финансом» Александра Винокурова. Размер необходимых инвестиций в банк Ноготков оценивал в $50 млн. Винокуров готов был вложить в проект финансового брокера «СвязнойКредит» $80 млн в обмен на долю в 50%. С Ноготкова причитались его «опыт в рознице, энтузиазм, бренд и, конечно, точки продаж». Вместе они намеревались продавать кредиты Джи-И-Мани Банка и депозиты, пенсионные фонды и инвестиционные продукты КИТа. «С этим собирались взлететь, а дальше - подключать другие банки-партнеры», - объясняет Ноготков.

Но все пошло не так. В разгар финансовой катастрофы 2008 года американцы поспешили свернуть бизнес в России. А «КИТ Финанс», где Ноготков даже успел несколько месяцев поработать главой розничного подразделения, не пережил кризиса, был санирован и ушел под контроль РЖД.

Бренд «Связной» основатель торговой сети Максим Ноготков придумал сам (Фото: Екатерина Кузьмина / РБК)

После двух неудач Ноготков решил, что будет делать банк сам, и купил Промторгбанк - вернее, выменял его на 7,8-процентную долю в розничной сети «Связной». Продавцами были партнеры владельца «Объединенных машиностроительных заводов» Кахи Бендукидзе. Вместе с Ноготковым строительством нового банка занялся бывший главный финансовый директор GE Money Bank в России Майкл Тач (сейчас - гендиректор группы компаний «Связной»).

Как ворваться в тесный круг розничных банков? Ноготков выбрал ясный, но затратный путь: предложить людям выгодные условия. Проценты по кредитам банка должны были быть немного меньше, чем у конкурентов, а по вкладам - немного больше. «Связной» должен был следовать мировому тренду - уходить, насколько это возможно, от наличных расчетов. «Мобильные платежи - это удобно, и мы много денег вложили в платформу, платежную систему, онлайн-банкинг и IT», - Ноготков убежден, что за этой моделью будущее.

Впрочем, то, что предприниматель называл «банком для людей», гражданами воспринималось как «халява», категоричен нынешний глава Связного банка Евгений Давыдович. Первое время карты банка выдавались бесплатно: «Максим был резко против того, чтобы заставлять людей за них платить, большая часть карточек тогда не использовалась», - вспоминает топ-менеджер.

С легкой руки Ноготкова все клиенты поначалу получили «бонус» -- 10% по остаткам средств на картах. Давыдович считал, что высокий процент следовало давать только тем, кто совершает много транзакций. «Но Максим говорил: у «Русского Стандарта» - 10%, и у нас будет столько же, и чтобы никаких «звездочек» в рекламе», - вспоминает бывший топ-менеджер «Связного»: но у того же «Русского Стандарта» и «звездочки», и сноски как раз были.

Подход Ноготкова оказался хоть и дорогим, но результативным. На старте банк, по его словам, рос «даже слишком хорошо», выдавая по 5 тыс. карточек в день (сегодня столько выдается в месяц). За 2011 год портфель кредитных карт вырос практически с нуля до 13,8 млрд руб. Активы банка на конец года составляли 38,1 млрд руб.

«Мы размахнулись, потому что все выглядело очень радужно», - вспоминает Ноготков. Банк рос быстрее ожиданий, и менеджмент предположил, что такие темпы сохранятся на несколько лет. Именно поэтому Ноготков принял решение вложить в банковский проект «сильно больше», чем планировалось на старте. Общие инвестиции в развитие Связного банка, по бизнес-плану, увеличились до $400 млн. Первую прибыль банк, по словам Ноготкова, должен был получить в 2014 году. Двое его бывших менеджеров утверждают, что по плану в ноль банк должен был выйти в 2012 году, а к 2014-му прибыль должна была вырасти до 6-8 млрд руб.

Деньги Ноготков брал из собственного «большого кошелька» - холдинговой компании Trellas Enterprises. В «кошельке», по его словам, лежали дивиденды от розничных проектов, более $150 млн, полученных за проект создания розничной сети для МТС, предоплаты на несколько лет вперед по контрактам с сотовыми операторами.

К концу 2012 года Ноготков влил в банк почти 11,7 млрд руб. в виде займов, финансовой помощи и оплаты дополнительных эмиссий акций, следует из отчетности банка по МСФО. К середине 2014 года эта сумма выросла до 14,8 млрд руб.

«Максим хотел обогнать Сбербанк, он хотел расти еще быстрее, а нас считал трусливыми и неспособными на бурный рост», - вспоминает бывший топ-менеджер Связного банка. Ноготков не отрицает, что был сторонником быстрого развития и думал, что его команда действует слишком осторожно.

Банки в то время давали ему кредиты очень легко - под историю успеха «Связного» и «просто потому что Максим молодец», рассказывает знакомый предпринимателя. «Суммы, которые мы занимали, казались адекватными на фоне оценки компании», - парирует Ноготков. В 2012 году он собирался провести IPO сети «Связной», продав акции на $500 млн. Для сделки инвестбанки оценили компанию в $2 млрд, говорит предприниматель (про историю «Связного» читайте врез внизу).

«Не надо бояться, надо расти»

IPO пришлось отменить - из-за угрозы дефолта Греции в 2012 году рынки закрылись. А потом и сама компания перестала расти теми темпами, которые хотелось бы «продавать» инвесторам. Падение темпов - результат войны с мобильными операторами. После того как «Евросеть» отошла «ВымпелКому» и «МегаФону», эти операторы делали все, чтобы «нас убить», убежден Ноготков. Получив собственную розницу, они стали закрывать контракты с независимой сетью.

Тогда «Связной» научился продавать другие услуги, и банк в этом сильно помог, говорит Ноготков: сейчас доходы «Связного» от финансовых услуг и сервисов на 70% больше, чем от сотовых операторов.

Но сам банк и темпы, которыми он рос, обошлись предпринимателю очень дорого.

В конце 2010 года на депозитах и счетах физлиц в банке было меньше 3 млрд руб., к концу 2012 года - 56 млрд руб. Резкий рост «Связного» не укрылся от внимания Банка России. Тогда регулятор опасался, что на рынке розничного кредитования надувается пузырь. Для начала Связной банк получил несколько рекомендательных писем ЦБ с предложением ограничить темпы привлечения средств граждан. Но на эти сигналы никто не обратил внимания. «Не надо бояться, надо расти» - так воспринимало предупреждение ЦБ руководство банка, вспоминает его бывший топ-менеджер. А в декабре 2012 года ЦБ перешел к активным действиям и выдал уже не рекомендацию, а предписание, ограничивающее рост депозитов 1% в месяц.

Портфель кредитов Связного банка физлицам на тот момент составлял 43 млрд руб., резервы - всего 5,1 млрд руб. «Мы подбирались по резервам к 12%, и это уже было опасно, надо было тормозить», - говорит бывший менеджер банка.


Начиная розницу, Ноготкову пришлось догонять конкурентов. На снимке (слева направо) после Ноготкова: президент «Техносилы» Вячеслав Зайцев, вице-президент «М.Видео» Александр Зайонц, основатель «Евросети» Евгений Чичваркин, президент «Эльдорадо» Игорь Яковлев и гендиректор «Мира» Евгений Кабанов (Июль 2006 года) (Фото: Коммерсантъ)

Действие предписания ЦБ закончилось через полгода, но к тому моменту «Связной» начал тормозить уже естественным путем.

Сам Ноготков объясняет это так. Когда банк стартовал, зарплаты людей росли на 12% год к году, а кредитная нагрузка была низкой. Но рост доходов граждан прекратился, а объем кредитов, которые они повесили на себя, стал угрожающим. «Розничные банки начало накрывать», - говорит Ноготков. Им пришлось создавать дополнительные резервы под плохие долги. Растущие резервы начали догонять и Связной банк. По итогам 2013 года они достигли 13,5 млрд руб., и это было уже почти 30% от кредитного портфеля.

ЦБ добился, что у владельцев банков стало уходить вдвое больше денег на формирование капитала, констатирует Ноготков. Но претензий к регулятору у предпринимателя нет: ЦБ действовал правильно.

По итогам 2013 года Связной банк показал уже не прибыль, а убыток в 2,5 млрд руб. В первом полугодии 2014 года банк потерял еще 3,8 млрд руб.

«Сейчас мы расплачиваемся за ту эйфорию, которую и мы, и потребители ощущали в 2011-2012 годах», - признает Давыдович.

Ноготков рассчитывал, что обеспеченные москвичи, которые ходят в его салоны, будут брать кредиты и исправно по ним платить, думает совладелец ТКС Банка Олег Тиньков. Премиальная аудитория действительно ходит в салоны «Связной», но они не берут кредиты, объясняет ошибку конкурента Тиньков. В долг берет тот же контингент, что и во всех остальных банках. «А Связной банк с его тарифной политикой [низкие ставки по кредитами, высокие по депозитам] попал в ножницы», - говорит Тиньков.

Жизнь коротка

Параллельно Ноготков запускал все новые проекты, каждый из которых должен был выстрелить в течение нескольких лет. Зачем так много и так быстро? «Жизнь коротка», - объясняет 37-летний предприниматель.

В его копилке оказалась сеть Pandora, которую он привел в Россию по франшизе одноименной датской ювелирной сети; интернет-ретейлер Enter, копирующий британскую Argos (гибрид торговли on-line, off-line и по бумажным каталогам) и еще несколько стартапов, включая израильский TVzor и британский проект VisualDNA.

Это напоминало забег на короткую дистанцию, в стороне от которого не осталась и сеть «Связной»: в 2011 году ретейлер открыл 850 новых магазинов, потратив на это около 2 млрд руб. Новые точки открывались за счет собственных средств компании, а займы шли на «проекты акционера», - говорит Майкл Тач.

Стартапы Ноготкова требовали все новых и новых ресурсов. К концу 2013 года предприниматель оказался «закредитован» не меньше, чем клиенты его банка. Его задолженность превысила миллиард долларов: $561 млн была должна Trellas, еще $471 млн - торговая сеть, писал Forbes. Весной 2014 года к этим долгам добавилось еще $400 млн кредита от Сбербанка под залог акций ЗАО «Панклуб» (управляет франшизой Pandora). По многим кредитам действовали личные поручительства Ноготкова.

Бывший сотрудник крупного контрагента Enter рассказывает, что, увидев планы нового интернет-магазина, был поражен их амбициозностью. В Enter Ноготков вложил около $300 млн, вывести проект в прибыль предполагалось всего за три года. «Там были обороты и динамика, которых никогда этот рынок не показывал, - говорит собеседник РБК. - Они были сравнимы с бешеными темпами индустрии онлайн-игр».

«Мы с самого начала строили крупнейшего игрока российской онлайн-розницы», - комментирует Ноготков. Как? В том числе за счет красивых и удобных пунктов выдачи товаров. При этом менеджеры убеждали Ноготкова, что нужно развивать Enter на имеющейся инфраструктуре сети «Связной» - его логистических и IT-мощностях. Тач вспоминает, что не раз спорил об этом с Ноготковым. Но тот не соглашался: «Стартапы умирают в больших компаниях. Для большой компании проект типа Enter - далекое и светлое будущее, до которого не каждый топ-менеджер планирует дожить. Все новое должно быть самостоятельным и не должно зависеть от большой структуры».

Выручка Enter выросла в 2013 году почти на 140%, превысив 7,3 млрд руб. Но компания так и не стала прибыльной. Пока Ноготков вынужден ежемесячно вкладывать в этот проект по 300 млн руб. Бизнес-план не выполнялся и не раз пересматривался. В 2013 году в Enter начались сокращения, а Ноготков начал искать соинвестора.

«Черный понедельник»

Кроме переговорной «оптимизм» в офисе Ноготкова есть еще две комнаты для переговоров под названием «обязательность» и «ответственность». Когда деньги стали заканчиваться, а кредиторам нужно было возвращать долги, Ноготков решил продать часть бизнеса. С середины 2013 года он провел переговоры со всеми, для кого его активы могли представлять интерес. В числе потенциальных покупателей были Леонард Блаватник, ОНЭКСИМ Михаила Прохорова, АФК «Система» Владимира Евтушенкова и другие.

Ближе всех к сделке Ноготков подошел с ОНЭКСИМом - вместе они собирались развивать и сеть «Связной», и одноименный банк. Но переговоры развалились - подвела «макроэкономика, потом Крым», - считает Ноготков. И только в ноябре 2014 года выяснилось, что предприниматель успел взять у несостоявшегося партнера бридж-кредит на 6 млрд руб. Залогом по нему был контрольный пакет акций Trellas.

Ноготков до последнего верил, что рассчитается с ОНЭКСИМом. Но крест на этих планах поставил арест Владимира Евтушенкова, с которым Ноготков практически договорился о продаже 30-50% сети «Связной», исходя из оценки всей компании примерно в 30 млрд руб.

Осенью 2014 года искать нового покупателя было уже безумием: у владельцев банков и компаний голова болела о том, где самим достать деньги. Внешние рынки закрылись из-за санкций, просто так никто никому кредитов не давал, и уж тем более речь не шла об инвестициях.

«Черный понедельник» банкира Ноготкова наступил 10 ноября. Газета «Коммерсантъ» сообщила, что «Связной» просрочил выплату долга ОНЭКСИМу. Через СМИ о дефолте узнали и вкладчики Связного банка. За несколько дней они вынесли из него 7 млрд руб., за две недели - в сумме 10 млрд руб.

Но «Связной» устоял. «Мы строили пуленепробиваемый банк», - объясняет один из его бывших топ-менеджеров. В модель закладывалось, что банк способен выдержать отток 30% депозитов в течение месяца. Ноготков подтверждает эти данные. «Мы ориентировались на опыт разных банков, переживших отток вкладчиков, и учитывали, что Связной банк - молодой, а его основным источником средств являются депозиты», - говорит он.

В кризисную неделю с 10 по 14 ноября это спасло банк, уверен Давыдович. По его словам, с момента начала бегства вкладчиков банк потерял 25% депозитов. Когда острая фаза миновала, Давыдович собрал всех сотрудников банка и произнес речь на 40 минут - самую длинную в его жизни. Он рассказывает, что зачитывал коллегам отрывок из книги Артура Хейли «Менялы», речь в котором шла как раз о банковской панике. «Единственным верным решением в этой ситуации было продолжать отдавать людям деньги, и я решил, что мы будем это делать до последнего рубля», - говорит Давыдович. Сейчас отток вкладов остановился, утверждает он.

Ноготков в это время был занят переговорами с ОНЭКСИМом - ситуацию с дефолтом обсуждали три дня. Владелец «Связного» просил об отсрочке, но не получил ее. В счет долга ОНЭКСИМ и «Благосостояние» взяли «Связной» и Enter. Кредиторы хотели брать только прибыльные активы, но Enter оказался в сделке, потому что оба проекта лучше развивать параллельно.

Цвет нации

Все последние дни Ноготков лихорадочно продолжает искать деньги. Он утверждает, что уже нашел партнера, который поможет с банком, но никаких деталей не раскрывает. Двое знакомых предпринимателя говорят, что пока ему удалось привлечь только субординированный кредит на 600 млн руб. Это позволит банку чувствовать себя спокойно еще «несколько месяцев», говорит один из них. Ноготков подтвердил РБК размер займа, но от других комментариев отказался.

Но что если эти переговоры о партнерстве, как и многие другие до этого, закончатся ничем? Запасного «парашюта» у Ноготкова нет.

Единственный актив, который теперь приносит ему прибыль, - это Pandora.

Когда бизнесмен договаривался с датчанами о пятилетней франшизе, у него, по собственному признанию, было только общее понимание размера рынка и «поверхностное представление о пристрастиях российских женщин». Но сейчас в России под брендом Pandora работает больше 130 монобрендовых магазинов «Панклуба» и еще около сотни партнерских точек. По словам предпринимателя, EBITDA проекта - около $80 млн в год, а инвестиции в него были вдвое меньше.

Но прибыли ювелирной сети не хватит на то, чтобы докапитализировать банк и обслуживать кредит Сбербанка, признает Ноготков.

Партнерство по банку предприниматель предлагал Тинькову, Микаилу Шишханову, Рустаму Тарико, рассказывали источники РБК (сам Ноготков это не комментирует). Основатель «Связного» считает, что покупка доли в его банке - отличная возможность за короткое время получить до 10% на рынке розничного беззалогового кредитования. Но всех претендентов интересовали прежде всего точки продаж продуктов банка - салоны сети «Связной», рассказывает несостоявшийся покупатель (по данным «Связного», сейчас у сети 3100 торговых точек в 900 городах страны). Когда банк и сеть принадлежат разным владельцам, есть риск, что владелец сети либо выгонит банк из нее, либо поднимет комиссии так, что продавать станет просто невыгодно, продолжает собеседник РБК. Ноготков уверяет, что одно из условий сделки с ОНЭКСИМом - шестилетний контракт на продажу продуктов банка в салонах сети «Связной». Пока этот контракт, как и вся сделка, по сетям «Связной» и Enter не закрыт, напоминает источник в ОНЭКСИМе. Обе стороны объясняют задержку большим количеством технических деталей.

На будущее Связного банка наблюдателям впору делать ставки. Потенциальные интересанты на актив «за глаза» говорят, что без помощи государства банку не обойтись. Ноготков об этом даже слышать не хочет: «Для санации банка причин не было и нет».«У Связного банка действительно нет дыры в капитале и пока нет разрыва в ликвидности», - говорит гендиректор «Эксперт РА» Павел Самиев. «Но банк теряет деньги каждый месяц, - разводит руками Тиньков: этот человек едет с горки, его траектория понятна».

Но какой бы ни была траектория в моменте, «такие как Ноготков - это цвет нации, а через банкротство, возможно, многим полезно пройти», поделился с РБК своим мнением глава Сбербанка Герман Греф.

Захват рынков: как Максим Ноготков создал конкурента «Евросети»

«В 16 лет я разочаровался в производстве» - так Ноготков начинает рассказ о создании сети «Связной». «Производство» заключалось в том, что школьник Ноготков покупал на Митинском радиорынке импортные запчасти к телефонам, собирал из них телефоны с определителем номера и продавал готовый продукт на том же рынке. Но жалоб на качество продукции было столько, что со сборкой он решил покончить. В 1990-е на таком бизнесе и школьник «мог сделать обороты», смеется президент «М.Видео» Александр Тынкован: «Чтобы делать эти телефоны, почти не нужны были деньги: несложная плата и экран для определителя. Войти в этот бизнес мог любой, а плата за вход была минимальной».

Дальше Ноготков описывает каноническую историю того, как он продавал калькуляторы, аудиоплееры и радиотелефоны. Начав с одной точки на Митинском радиорынке, за несколько лет он «захватил» и другие площадки, на которых в Москве в середине 1990-х бурно развивалась оптовая торговля - Коньково, рынок на Пражской и, конечно, Горбушка. К палаткам его оптово-розничного дистрибутора «Максус», «как на рыбный базар», в 4 утра приезжали оптовики из регионов.

Российский менеджер концерна Phillips, отвечавший за персональную технику и аксессуары, по словам Ноготкова, сам нашел его на Митинском радиорынке. Через это знакомство он заключил свой первый прямой контракт на оптовые закупки у иностранного производителя - со следующими было уже проще. К 2000 году, когда мобильные телефоны подешевели до $300 и вовсю продавались на Горбушке, Ноготков решил расширить ассортимент. Помог контракт на домашние телефоны Siemens. На российском мобильном рынке у германского концерна было 35%. Ноготков договорился о дистрибуции популярных мобильников, а позднее добился контрактов с Motorola (20% рынка) и другими брендами.


Салоны сотовой связи «Связной» часто открывались дверь в дверь с магазинами конкурента (Фото: Коммерсантъ)

Бауманский институт он бросил, недоучившись, еще в 1995 году: «Я зарабатывал тогда $10 000 в месяц, а программист, на которого я учился, - только $300, и еще надо было четыре года ходить в институт».

За прямыми договорами-поставками от иностранных производителей Ноготков летал в Нью-Йорк, Амстердам, Сингапур. Красивые магазины, интересные витрины - после увиденного Ноготков тоже решил развивать розницу. Первый магазин под брендом «Связной» он открыл в 2001 году. Название придумал сам, так что разработка бренда обошлась в символические $3000. Последняя публичная оценка бренда - $140 млн.

Конкурентами «Связного» на старте были «Техмаркет», Dixis, «Анарион» и, конечно, «Евросеть» Евгения Чичваркина. «Нам пришлось всех догонять - у них были уже сотни точек, - говорит Ноготков. - У «Связного» - 80». Бизнес пошел не сразу: «К декабрю 2002 года я потратил на развитие «Связного» все свои $40 млн, но розничная сеть продолжала нести убытки, и я уже думал ее закрыть, - вспоминает предприниматель. - Но каким-то чудом продажи начали расти на 30% год к году, и мы наконец вышли в плюс».

В демпинговых войнах и борьбе за торговые точки с «Евросетью» Чичваркина «Связной» вырос до нескольких сотен салонов. «Но мы всегда были менее агрессивны, «Евросеть» тогда купила «Техмаркет», загребала все, что могла на рынке, мы боялись двигаться так же быстро». «К кризису 2008 года у «Евросети» было больше $800 млн долга, мы подошли к нему почти с нулевой задолженностью», - говорит Ноготков.

Никаких особых секретов в конкурентной борьбе у «Связного» не было, утверждает он: «Магазины чуть побольше и почище и чуть более приятный персонал».

В отличие от Чичваркина Ноготков вел бизнес осторожно и обошелся без громких скандалов с таможенной службой, из-за которых его конкурент был вынужден продать бизнес и бежать из страны. Ноготков не скрывает, что у его компании проблемы тоже были - как и все, «Связной» в то время торговал товаром, который мог завозиться в страну «в серую».

Когда в 2007 году «Связному» были выставлены налоговые претензии, Ноготков тоже не стал поднимать шум. После серии проверок ФНС доначислила «Связному» больше 3 млрд руб. за неуплаченный НДС. «Это была половина стоимости компании, на руках у нас таких денег даже близко не было», - говорит Ноготков. «Связной» тогда попал под раздачу не один - «показательная порка» была устроена сразу нескольким крупным продавцам, напоминает Ноготков, хотя и признает, что претензии налоговиков были вполне обоснованны. Чтобы расплатиться, «Связной» начал банкротство своей структуры, которая занималась поставками техники. «Ретейл мы сохранили, поставки перевели на другую компанию, а эта - начала судиться с налоговой инспекцией», - говорит предприниматель. Отсудить удалось немного, последние долги компания выплатила несколько лет назад.

Решение уехать из России я принял в апреле 2015 года. Мне хотелось отвлечься, перестать думать о том, что произошло c моим бизнесом. С другой стороны, мне всегда хотелось взяться за международный проект, найти более высокий уровень экспертизы и инвестиций, чем это возможно в России. На тот момент в Сан-Франциско уже находились несколько моих знакомых. Помню разговор с Пашей Черкашиным (управляющий партнёр фонда GVA Vestor.In, переехавший в Сан-Франциско три года назад. - Прим. «Секрета»), его слова о том, что последние два года стали самыми счастливыми в его жизни, сильно повлияли на моё решение.

Сперва мы с семьёй перебрались в Барселону, где у нас родился ребёнок, а в июле 2015 года переехали в Кремниевую долину. У меня не было мысли, что я обязательно проведу здесь всю жизнь. Я не привязываю себя к месту - хочу быть там, где у меня есть возможность для самореализации. Кремниевая долина - технологическая столица мира, идеальное место для получения нового опыта и собственного развития. Никаких альтернативных мест я для себя не рассматривал.

Всё, что у меня есть сейчас, - это идея и пилот. На этих стадиях я не люблю ничего рассказывать. Но если говорить общими словами, мне в последнее время интересно всё, что связано с развитием человека и с созданием нового качества взаимоотношений между людьми. Эту сферу я активно изучаю. Раньше я никогда так глубоко не занимался IT-темами и мобильными приложениями, но я учусь - меньше чем за год я узнал столько, сколько никогда бы не узнал в России. Сейчас мне 39. Я понимаю, что в технологиях работает много молодёжи, но очень много и взрослых людей. Большинство успешных стартапов здесь создаётся людьми моего возраста, потому что к 40 годам люди накапливают опыт и связи.

О жизни в Долине

Почти 80% моего круга общения в Долине - россияне. Здесь большое российское сообщество. Быть его частью интересно. У меня в Москве почти не было социальной жизни, особенно последнее время, - я много работал и редко встречался с людьми за рамками профессиональных интересов. Теперь я больше общаюсь, ведь мы живём, по сути, в деревне: здесь тепло, национальные парки, океан рядом, часто проходят различные мероприятия. Возможно, русские вдали от родины хотят быть ближе друг к другу.

В целом жизнь здесь спокойнее, чем в Москве. Благодаря погоде, природе и дружелюбию людей вокруг стресса намного меньше. Но профессиональная конкуренция намного выше. В Долине есть ощущение большей эффективности всего, что происходит. Здесь больше событий, больше профессиональных ярких людей, больше оптимизма и стремления к достижениям. Очень чувствуется уровень организации и порядка, все соблюдают правила - на дорогах, в повседневной жизни. У людей есть привычка соблюдать правила, а не нарушать их. Это создаёт доверие и ощущение комфорта.

Вне России я не страдаю. Страдать бессмысленно. Если хочешь вернуться - возвращайся. Если начну страдать, вернусь. Но кое-чего здесь мне всё-таки не хватает. В частности, связей. В Москве я мог встретиться, пообщаться, что-то решить практически с любым человеком. В Долине у тебя никаких контактов нет - ты новый человек и должен всё создавать с нуля. В Москве на это у меня ушло 20 лет жизни, здесь на похожий уровень люди выходят за тот же срок. Местным намного проще начинать любой бизнес, их знают, уровень доверия к ним намного выше. Эта разница для меня особенно чувствительна. Когда приезжает студент, ему всё равно, где начинать - в Долине или в любом другом месте на планете. Для меня с точки зрения связей и контактов разница намного существеннее.

В Долину я ехал за ресурсами и знаниями. Получить доступ к ресурсам оказалось не так просто, как мне казалось из Москвы. Тогда я думал, что чеки здесь выписывают в аэропорту. На самом деле здесь российским компаниям деньги получить сложнее, чем в России. Во-первых, никому не интересен российский рынок и всё, что на нём происходит, в силу событий последних двух лет. Во-вторых, как правило, российские продукты требуют адаптации под местный рынок. В итоге, пока российская компания не привлечёт американских пользователей или пользователей из стран за пределами России, не откроет местный офис, поднять деньги будет практически невозможно.

О новых амбициях

Потеря состояния позитивно повлияла на мой характер и отношение к миру. Есть возможность остановиться, посмотреть на себя со стороны и найти самое важное, выбрать смысл жизни. Хотя есть сложные моменты: негатив из-за нехватки ресурсов, демотивация от необходимости делать работу, которую ранее мог кому-то поручить.

До того, что произошло со мной в прошлом году, я всегда ставил себе цели на пять-десять лет вперёд. Я перестал это делать. Я на собственном опыте осознал, что есть силы за пределами моего понимания и возможностей. Сейчас я стараюсь жить моментом, не планировать далеко вперёд. В жизни много случайностей, и я всегда стараюсь их использовать для своего развития. Я знаю, что мне стоит заниматься тем, что приносит радость и счастье сейчас. Строительство далёких планов может конфликтовать с ощущениями и ограничивать свободу.

Титул миллиардера мне никогда не был важен. Моё состояние и его оценка не имели значения. Я хотел построить крупнейшую и лучшую в России потребительскую розничную компанию. Для меня был важен масштаб проекта, которым я занимаюсь, его быстрое развитие. Было важным создавать атмосферу радости и созидания в своих компаниях. Мне и сейчас, конечно, было бы скучно заниматься свечным заводиком. Меня мотивируют масштабные задачи и проекты, я люблю вызовы. Амбиции у меня прежние.

Фотография на обложке: Григорий Поляковский / Коммерсант